Антропологические игры, это такие игры, в которые мы играем даже тогда, когда не знаем, что играем в игры...        Flavius Claudius Iulianus (из не написанного)

Меню сайта

Категории раздела
Сундук Блэкборда. [33]
Бумаги, картинки, кино.

Опрос
Оцените мой сайт
Всего ответов: 1201

Статистика

Онлайн всего: 4
Гостей: 4
Пользователей: 0

Главная » Файлы » Авторские статьи. » Сундук Блэкборда.

Следы на песке. Часть 4
11.02.2011, 03:53
Фольклорный след (фольклорные свидетельства в пользу моей теории).
«…реальная значимость именно текстологической традиции в традиционном Китае была невелика, уступая устной передаче знания от учителя к ученику».
 «В ушу обучение строится на бесконечном повторении типовых комплексов таолу. Таолу ценны не столько своей техникой, сколько тем, что боец осознает. что он повторяет движения, которые когда-то, возможно, столетия назад, делал великий мастер, и тем самым он уподобляет свое состояние духу великих наставников».
 «Смысл жизни такого наставника - в сохранении этого духовного импульса, этой истины, которую нельзя растерять в бренном мире. И ради этого можно пожертвовать карьерой, удалиться на старости лет в уединенную деревню или горный скит. История донесла до нас слова Шэнь Чоу (1427-1509), одного из четырех великих наставников династии Мин. За год до своей смерти он собственноручно сделал каллиграфическую надпись на своем портрете, написанном одним из художников.
Прямо над своей головой на картине он размашисто начертал: "Некоторые считали, что глаза мои слишком малы. Другие же утверждали, что челюсти мои слишком узки. Я не знаю, да и откуда же мне знать, чего мне недостает? Да и в чем смысл сравнения глаз и лиц? Волнения мои лишь о том, как не утратить истинность. Ко всему же остальному был я столь беспечен все эти 80 лет, и остаюсь им сейчас, когда смерть стоит лишь в шаге от меня"».
«Один из крупнейших философов Китая ХХ в. - Фэн Ю-лань (1895-1990) в своей книге «Краткая история китайской философии» приводит такой анекдот, очень хорошо проясняющий «методологическую» направленность традиционной китайской мысли, ее приверженность не столько результату, сколько методу, тому золотому ключику, который отворяет дверь, ведущую к искомому результату. Вот этот анекдот. Некий дровосек встретил в горах даосского бессмертного и разговорился с ним. Бессмертный, которому дровосек понравился, пообещал ему исполнить любое его желание. Дровосек попросил золота. Бессмертный коснулся пальцем огромного валуна, и тот немедленно превратился в золотой слиток. Увидев, что дровосек как-то странно смотрит на слиток и не берет его, бессмертный осведомился, не слишком ли мало он дал золота. На это дровосек  ответил: «Я передумал, мне больше не нужно золото. Мне нужен твой палец!» Вот Дао как раз и есть тот универсальный «палец», благодаря которому можно обрести ... Дао!
Поэтому даосизм не есть учение лишь о Дао-Истине или о Дао-Методе. Это есть двуединое учение об Истине-Пути, Истине как Пути и Пути как Истине».
 «Для нас важно то, что даосизм - учение в высшей степени практическое и практичное. В нем важны не столько знания учителя, сколько его умения. Современные тайваньцы, например, говорят: «Учитель учит не словами, учитель учит своим телом».
 «Распространенное предание рассказывает, что когда первый патриарх буддизма Бодхидхарма пришел в 6 веке в Китай, он оставил несколько заветов, на основе которых следовало постигать истину. Один из них гласил: "Не опираться на письмена" или "Не использовать письменные знаки" (бу ли вэнь цзы)».
«..все, абсолютно все, что написано об ушу в Китае, есть легенда, миф, таолу намеренно искажаются, в описании речитативов - порядок иероглифов. Так работает механизм сокрытия мистического знания в ушу. Причем он не управляется кем-то конкретно, но исторически выработан самой культурой».

Этнологический след (этнографические свидетельства в пользу моей теории).
«Использование разных языков древними медиумами вряд ли можно считать лишь мифологическим преувеличением. Мне доводилось видеть, как в Фуцзяни... один из местных мастеров ушу сначала монотонно и неторопливо выполнял один из комплексов боевых искусств таолу. Раскачиваясь и двигаясь рывками, он передвигался по площадке между домами, повторяя речитатив, суть которого, как выяснилось позже, для него непонятна, и делал он это... чтобы "прочистить  каналы тела, чтобы духи могли свободно передвигаться по ним.". Затем... начал делать странные прыжки на месте, подрагивал всем телом, а вместо речитатива из его уст стали раздаваться какие-то обрывки фраз на... французском языке, причем некоторые слова можно было без труда разобрать. Никто из жителей деревни не представлял, что это за язык, однако затем кто-то рассказал, что в этих местах в начале века погиб отряд иностранных солдат.
"Говорение" чужими голосами или на непонятных языках у многих народов считалось "одержимостью духами", и хотя с приходом структурированных религиозных систем, напр. христианства, такое явление стало осуждаться, у многих восточных народов оно до сих пор понимается как признак вступления в контакт с душами умерших. Скорее всего, именно это имел в виду Вань Чун, говоря о том, что медиумы-у сначала "молятся странными звуками", а потом "души умерших говорят через рот медиума"».
«В связи с абсолютной "неданностью" Дао в Китае особенно велика была роль учителя, который являлся воплощением самого Дао, его вещным выражением. Будучи, с одной стороны, физическим, конкретным человеком - человеком смертным, ошибающимся и полным желаний, - он одновременно материализовал само Дао, стоящее вне определений и проявлений. Важно осознать, что наставник не объяснял некое "учение о Дао" и не рассказывал "даосскую теорию", но являлся абсолютной манифестацией этого Дао, поэтому и мог "обучать вне слов". Не случайно в современных даосских школах важнейшим считается не выслушивание объяснений известного даоши - даосского наставника, но простое пребывание рядом с ним какое-то время для обретения его внутреннего образа».
 «При этом многие известные даосы современного Китая, равно как и просветленные буддисты, могут иметь весьма смутные представления о теории своего учения, подробно описанной в трактатах и многократно повторенной в западных монографиях, посвященных даосизму. Например, даосы в разных китайских монастырях в беседах со мной называли разное количество душ, которое есть у человека, ни один не мог точно описать "этажи Неба", на которых располагаются бессмертные, и т.д., хотя все эти сведения изложены даже в популярных китайских брошюрах о даосизме. Известные даосские и буддийские учителя в этом смысле оказываются плохими наставниками - никакой теории и даже формальным техникам они не могут обучить. Более того, сами они не нуждаются в этих сведениях, ибо прямая практика сведена к мистическому переживанию, которое можно лишь воспроизвести, находясь рядом с ними. И наоборот, формальное обучение, создание, как это происходит в современном Китае, различных официальных "школ", "академий", издание учебников по даосской теории и практике, скорее всего, свидетельствуют об абсолютной профанации мистического знания, которое невозможно получить иначе, как общаясь лично с учителем в течение долгого времени».

Во второй части своей работы я изложил материал, указывающий на наличие преемственности между современными китайскими гимнастическими практиками и доречевыми формами создания коммуникации. Эту преемственность позволил обнаружить анализ теоретических основ и исторических аспектов раннего даосизма. То, насколько могут быть содержательны известные комплексы таолу, продемонстрирует заключительная часть данной работы.

 Коммуникация и Единое.
Когда мы, следуя даотическим представлениям, говорим о том, что человек - это микрокосм внутри макрокосма, некоего Единого, и любая информация об этом Едином в микрокосме присутствует как модель для прочтения, строго говоря, этой самой моделью самой себя, возникает вопрос: а не выходит ли данный опыт за рамки понятия "коммуникация" в целом, и  "невербальная коммуникация" в частности?
Такой вопрос вполне правомерен.
Если человек - это отражение целого и кроме целого ничего больше нет, то с кем и чем происходит невербальная коммуникация? Не с самим ли собой? И кто здесь адресат, а кто адресант?
Получается, что коммуницируя и с кем-то другим кроме себя,  адресант оказывается в процессе обмена информацией с некоей частью собственного Я.
И кому же здесь адресация?
Однако - "удар ладонью себе по лбу" - когда некто что-то где-то забыл - это ли не  коммуникация? Вероятно, коммуникация. Ведь мы же имеем одну часть целого, коммуницирующую с другой частью целого посредством инструментария - знака формального наказания. Ну а прилив ярости в отношении самого себя без удара ладонью о лоб в этой же ситуации, может ли быть назван инструментом коммуникации?
И да и нет. С одной стороны, эта ярость заметна и понятна окружающим по изменившимся чертам лица, задержке дыхания невольного адресанта (знакам не условным, а динамическим, связаным с биологической природой человеческого тела).
С другой стороны, забывший нечто не собирался в этой ситуации ничего сообщать окружающим, а напротив, может быть, хотел и скрыть свою промашку, неловкость.
Далее события развиваются следующим образом: наш "забывший" начинает злиться на самого себя уже не за то, что он что-то забыл, а за то, что его промах стал заметен. И такой человек говорит самому себе, не открывая рта: "Держи себя в руках, не выдавай другим своих внутренних состояний"! -
здесь мы наблюдаем процесс бесспорного коммуницирования. Но чего, с чем и внутри чего?
Ответ:
Во-первых - внутри условного Единого - внутри человека.
Во-вторых - культурная реакция сознания оказалась ответом на психо-эмоциональные процессы биологической природы нашего Единого существа.
Большое количество примеров невербальных коммуникаций биологического характера внутри "Единых" эко- и био- систем  можно обнаружить в четвёртом томе семиотических исследований Вяч. Вс. Иванова. В коих коммуникация присутствует и на эмоциональном, и на ферамональном, и на обонятельном уровне, и  у самых примитивных форм жизни.
Возникает вопрос: так каково же основное условие возникновения коммуникации?
Ответ: этим условием является наличие бинарных оппозиций внутри референта, которым в данном случае является Единое.
Значит момент возникновения коммуникации становится возможен с момента возникновения бинарных оппозиций? Вероятно, так.
Вопрос: каковы же условия возникновения бинарных оппозиций?
Ответ: наличие для них Единого.
Следуя тексту "Дао-дэ-цзин", "...один породил два...", о чём также свидетельствует схема "монады" (по определению А.А. Торчинова), которая иначе интерпретируется как "Тай-цзи-ту".
Можно ли утверждать, в обратном порядке, что наличие бинарных оппозиций внутри Единого свидетельствует о происходящих там коммуникационных процессах? Вероятно, да.
Как уже было указано, даотические теории выстроены с учётом бинарности (инь-ян-оппозиций) природы Единого. Где бинарность и подразумевает наличие коммуникационных процессов, даже если мы не способны их наблюдать.
И процессы эти не являются вербальными.
Вот почему в качестве рабочего понятия для анализа избранного культурного поля я расширяю смысловые границы термина "невербальная коммуникация", а вслед за ним и термина "невербальная семиотика".



Категория: Сундук Блэкборда. | Добавил: Flavius
Просмотров: 524 | Загрузок: | Комментарии: 1 | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Форма входа

Поиск

Друзья сайта


Copyright MyCorp © 2017