Антропологические игры, это такие игры, в которые мы играем даже тогда, когда не знаем, что играем в игры...        Flavius Claudius Iulianus (из не написанного)

Меню сайта

Категории раздела
Сундук Блэкборда. [33]
Бумаги, картинки, кино.

Опрос
Оцените мой сайт
Всего ответов: 1206

Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Главная » Файлы » Авторские статьи. » Сундук Блэкборда.

Следы на песке. Часть 1.
10.02.2011, 00:23
 Язык тела.
Последние современные исследования в нейрофизиологии показывают, что протоязыком человечества был именно язык движений, а инструментом этого языка – человеческое тело. К этим выводам пришли, например, американские специалисты: директор лаборатории кафедры психологии, нейронауки и поведения в Университете МакМастера в Онтарио Стивен Браун и профессор кафедры психологии в Шеффилдском университете в Англии Лоренс Парсонс. Они исследовали всего лишь феномен танца, строго говоря - рудимента доречевых  моделей передачи информации.
Учёные выдвинули гипотезу «телесной перкуссии», согласно которой танец развился изначально, как процесс извлечения звуков. Но, в отличие от звука, имел  огромный потенциал для изображения и подражания, что и указало исследователям на его возможность играть роль ранней формы речи.
Американцы протестировали группу танцоров при помощи томографического оборудования. В результате выяснилось, что при выполнении испытуемыми любых двигательных задании была замечена  активация области правого полушария, симметричной по отношению к области Брока левого полушария. Область Брока расположена в лобной доле, и, согласно классическим представлениям, ее связывают с произнесением речи. В последние десять лет, как написано в статье журнала "В мире науки" за октябрь 2008 года, сообщающего нам о последних научных данных по рассматриваемой тематике,  было выявлено, что область Брока также содержит представительство рук.
Интересные факты, связанные со способностью человеческого мозга воспринимать двигательные элементы,  знакомые ему в результате практики, были обнаружены учёными из Лондонского университетского колледжа Беатрис Кальво-Мерино (Beatriz Calvo-Merino) и Патриком Хаггардом (Patrick Haggard). Они исследовали вопрос о том, активируются ли определенные области мозга, когда люди наблюдают выполнение другими исполнителями танцевальных движений, которыми они сами владеют. Исследователи выявили, что когда такой зритель следит за чужими действиями, в его премоторной коревключаются области, участвующие в выполнении данных движений, что свидетельствует о полноценной мысленной способности «прокручивания» увиденных положений, и это наверняка помогает человеку разучивать и понимать новые двигательные формы.
Данные открытия – пишет в своей публикации Стивен Браун - подтверждают так называемую жестовую теорию эволюции речи, сторонники которой утверждают, что речь изначально возникла как жестовая система, и лишь позднее стала звуковой. Исследования показывают, что движения ногами активируют правополушарный гомолог области Брока, и это служит доводом в поддержку идеи о том, что танец появился как форма репрезентативной коммуникации.
Однако какова же может быть роль гомолога области Брока в танце? В 2003 г. Марко Якобони (Marco Iacoboni) из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе применил магнитную стимуляцию мозга для того чтобы нарушать работу либо самой зоны Брока, либо ее гомолога. В обоих случаях у испытуемых ухудшалась способность копировать движения пальцами правой руки. Группа Якобони пришла к выводу, что данные области чрезвычайно важны для подражания, которое является ключевым компонентом обучения и необходимо для распространения культуры. Мы же выдвигаем свою гипотезу - продолжает Стивен Браун – хотя в нашем исследовании не было подражательных движений как таковых, тем не менее, как исполнение танго, так и повторение действий пальцами требуют, чтобы мозг в правильном порядке расположил отдельные компоненты движения. Подобно тому, как область Брока позволяет нам правильно ставить друг за другом слова и фразы, ее гомолог, по-видимому, может соединять элементарные движения в плавную последовательность.
Мы надеемся, что последующие томографические исследования позволят заглянуть в мозговые механизмы, стоящие за танцем и его эволюцией, которая тесно переплетена с появлением как речи, так и музыки - сообщает Стивен Браун – мы рассматриваем танец как союз репрезентативной емкости языка и ритмичности музыки. Такое взаимодействие позволяет людям не только рассказывать истории с помощью своего тела, но и делать это, синхронизируя свои движения с движениями других людей, что способствует социальному притяжению людей друг к другу.

Отечественная наука проявила интерес к подобным проблемам довольно давно.
В 1978 году в России была издана книга Вяч. Вс. Иванова «Чёт и нечет», где прикладной ракурс двигательной проблематики раскрывался через описание педагогического опыта в обучении глухонемых и слепых людей, в котором изначальным и единственным средством коммуникации являлось человеческое тело.
Актуализируя проблему, важно подчеркнуть, что двигательные системы коммуникаций не являются сугубо культурным, человеческим свойством. Двигательный принцип общения можно наблюдать и в мире иных биологических форм.
Энциклопедическая картина на данную тему, тему коммуникативно-двигательных схем, служащих для обмена информацией у животных и живых организмов, широко представлена опять же Вяч. Вс. Ивановым в его четвёртом томе семиотических исследований.
Вышеназванные материалы своей аргументацией подтверждают так называемую жестовую теорию эволюции речи, сторонники которой настаивают на том факте, что, условно говоря, «речь» изначально возникла как жестовая система, и лишь позднее стала звуковой.
Результаты экспериментов американских учёных, как было сказано, показали, что и движения ног также,  активируют правополушарный гомолог области Брока, и это служит доводом в поддержку теории о «прото-танце» появившемся в древности как форма репрезентативной коммуникации.
Развивая данную теорию и находясь в поиске её подтверждений либо опровержений, обратимся к тому, что же нам может предложить культурно-семиотическое исследование такой наиболее развитой во всём мире двигательной традиции, как китайские гимнастические практики.
Главным объектом, указывающим на семиотическое происхождение движений в рассматриваемой традиционной культуре, является существование в ней феномена так называемых комплексов «таолу». Что это такое? «Таолу» - это законсервированный набор тщательно выверенных движений, передаваемых из поколения в поколение как нечто целостное, имеющее смысл лишь  будучи в той комбинации, в какой это было создано изначально. Вариации возможны в двух направлениях. Это создание новой целостности из старых элементов и модернизация самих элементов, что сравнимо с каллиграфическими изменениями в иероглифике с течением исторического времени, например. И здесь следует обратить внимание на сходство физических черт «таолу» и графического текста.
Текст не представляет собой узор. Он ассиметричен. Буквы или иероглифы не подбираются по принципу украшения носителя. То же самое, за исключением случаев современных профанаций,  представляет из  себя комплекс «таолу». Этим он отличается от танца. Движения не повторяются с обязательностью исполнения одинакового количества раз в две, три или четыре стороны.
Из практически не изменяемых элементов могут создаваться новые ассиметричные комплексы. Которые также имеют частую тенденцию к устойчивости, наличие обязательной вступительной части, заключительную часть и развитие, так сказать, центральной идеи. Причём некоторые элементы в цепи различных телесных форм-положений  не располагаются рядом никогда, например, как твёрдый и мягкий знак. Вот что такое таолу (с этого момента пишу без кавычек). Странные наборы позиций тела, которыми столетия владеет та или иная «боевая» либо «оздоровительная» школа китайских традиционных практик и есть таолу. У каждой школы может сохраняться от одного до нескольких таолу. Но, подобно ограниченному количеству письменных знаков в языке, основной банк элементов в двигательных цепочках у большинства школ взаимоподобен.
Таолу могут быть древними или  не очень. Однако история практик толкования знакового содержания положений тела  как осмысленных сообщений принадлежит ещё дописьменной традиции, глубоко уходящей своими корнями в метафизическую даосскую  концепцию тела, как микрокосма.
Предпочтительность для использования в древнем, например сяньском, сообщении именно  таких  форм передачи информации, а не каких либо ещё,  крайне мало осмыслена и изучена наукой. Менее всего изучена причина стремления древних эзотериков избавиться от посредничества между адресатом и адресантом развившихся со временем письменных и речевых средств построения коммуникации. Где посредниками оказались звуковое смысловыражение  чего-либо и пространственно-графическое назначение его сути (письменность). Выражаясь языком франко-европейской философии, в восприятии ранних даосов, наследовавших так называемым бессмертным сяням, речь и письменность были не чем иным, как симулякрами, которые пытались фиксировать смысл выражаемой  лишь собственной динамической природой, сингулярной точки, предлагающими восприятию только лишь её нонсенс (выражаясь в терминах  Жиля  Делёза из работы «Логика смысла»).
По изотерическим теориям древнекитайского даосизма, которые представлены ниже, с помощью анализа древнекитайского литературного памятника «Дао-дэ-цзин»,  создание "посредника" разрушило идею коммуникации человека с чем-то кроме "посредника", который, разумеется, забирает себе немалый "процент" от смысла передаваемой информации.
Пафос двигательных теорий таков, что, исключая «не сингулярных», если так можно выразиться, посредников, адресант оптимизирует сам процесс передачи содержания смысла от микрокосма к любой области макрокосма и обратно, где микрокосмом является человек – тело, как неотъемлемая часть вселенной. Главная цель такой эзотерической коммуникации, конечно, минимизация смысловых потерь при обмене и усвоении информации.
Помня о том, что наука в данном проблемном поле преследует аналогичные цели, изучение семиотического потенциала традиционных двигательных систем, как альтернативной  культуры создания сообщения, на примере китайской гимнастической традиции, практически,  методически и теоретически актуально.
Итак, вот проблема:  человечеству необходим универсальный язык для коммуникации с  внутренним и внешним окружающим его миром. Развитие культуры  обеспечило множество посреднических инструментов локального плана. Эти инструменты не справляются с задачей создания семиотических форм, ясно выражающих смысл. Способ решения проблемы, вероятно, имел место  в прошлом человечества, когда оно было более гармонично окружающему его пространству.
Нам необходимо попытаться найти такой способ, как возможный инструмент для преодоления, в том числе, и современных социальных проблем ксенологического характера.
В связи с такой задачей возникает необходимость изучения опыта традиционных практик в истории культур, связанных с устранением  коммуникативного посредничества при создании информационного пространства, когда  остаётся  единственный изначальный инструмент сообщения  – сам человек, т.е. человеческое тело.  Если убрать «посредника», можно приблизиться вплотную к архаическому, но, вполне вероятно, и альтернативному способу создания сообщения, который в эволюционной перспективе мог бы решить ряд проблем, связанных с кризисами коммуникационных взаимодействий в условиях современных  метакультурных  ситуаций.
Однако, прежде чем перейти к концептам продаосской телесной метафизики, нам необходимо решить одну теоретическую проблему. Когда сяньская доктрина, через «даосские» тексты,  настаивает на том, что для адекватного сообщения необходимо убрать не отражающие сути вещей, «внешние», модели сохранения смысла, т.е. «посредника» в коммуникации между человеком и окружающим его миром, возникает закономерный вопрос: а что, само тело не является ли тем же посредником в коммуникационных процессах?
Если мы рассматриваем тело как источник текста, сама презумпция того, что мы рассматриваем это как источник текста и предполагаем, что мы можем читать такой текст, не является ли это некой посреднической функцией со стороны тела, и чем тогда это посредничество лучше относительно остальных посредничеств?  Сама идея текста оказывается посреднической.
Однако в даосском ракурсе тело посредником не является, а является информацией о самом себе и от самого себя. Что же тогда мы подразумеваем под телом?
Тут следует развести некоторые подходы к пониманию концепции тела. Тело как инструмент коммуникации - это один ракурс, но в нём оно тоже будет являться посредником. Тело как сама информация – другой ракурс, и в этом случае оно посредником не является. Возникает очень древний вопрос: внутренние органы, ткани, кости - это что, тело, или это формы внешнего мира относительно собственно тела?
Дело в том, что то, что есть тело, по рассматриваемой теории представлений оптимизировано  для коммуникации с формами окружающего мира, т.к. является его точной моделью – микрокосмом и его неотделимой составной частью.  В микрокосме есть аналог любого элемента макрокосма.
Таким образом, сидя в пещере и погрузившись в созерцание отношений между явлениями микрокосма, по данным представлениям, можно узнать обо всём, что происходит в окружающем сидящего мире - в макрокосме. Ибо весь макрокосм отражён в микрокосме. Соответственно, только средствами микрокосма является возможным с оптимальной точностью сообщить любому существу  о любом событии в макрокосме. Постольку, поскольку каждое существо несёт в себе такую же микрокосмическую модель и язык такого сообщения изначально, для каждого существа, является универсальным и понятным.
 Для чего же телу нужны менее оптимизированные, созданные профанирующим человечеством «могилы» смысла:  речь, графические изображения, наборы инструментов, связанные с их воспроизведением? Вот этим вопросом я и воссоздаю  логику даосской метафизической концепции тела в том ключе, в каком она послужила основой для семиотики древних  двигательных практик в китайской традиции. Добавить к этому нечего. Здесь мы имеем столкновение двух проблемных зон. С одной стороны, тело является не человеком, а частью мира пространственных форм, а с другой стороны, оно является человеком. То есть перед нами точка пересечения двух векторов.  Некий оптимум, в котором посредника не существует и вместе с тем он там есть. Ближе к человеку подобраться мы не можем.  Но что получается имплицитно, если тело не человек, а нечто окружающее человека, то мы попадаем в известную древнюю оппозицию душа-тело или дух-тело. То есть душа или дух - это сам человек, а тело - это уже нечто. С другой же стороны, есть идея антропологическая, восходящая к Аристотелю, что человек - это всё вместе в неразрывном комплексе, – тело и не тело. Есть современные точки зрения, например, у некоторых французских философов, что да, телесное - оно разлито во всём, что нет никакой субъективности. На самом же деле есть телесные практики. И мы знаем такую точку зрения…
Если мы берём что-то в чистом виде как абсолютно нетелесное, или как не человеческое, то мы не можем о нём ничего говорить. Но раз мы говорим о каких-то традиционных, причём систематических, практиках, подобных той же китайской гимнастике - значит сюда включается не только нечто телесное как чистое, абсолютное само по себе, но уже опосредованное человеческим сознанием и человеческой деятельностью, то есть некой духовной практикой. Соответственно, это будет уже практика, которая культивирует некоторые возможности или способности тела и опирается на некоторые  теории и концепции по поводу тела. И, возможно, эти теории и концепции как раз и предполагают, что тело здесь рассматривается, как нечто таки изначальное или первоначальное. Речь идёт о том, что мы постоянно должны возвращаться на уровень рефлексии. Это мы и делаем, представляя некоторые возможности, которые находим в древней традиции, возможности обращения с телом, которые это тело демонстрируют  как «непосредственный коммуникатор», как некий симбиоз противоположностей.
Для того чтобы понять, как работают такие практики, обратимся сначала к теориям, на которых они базируются.
О китайской гимнастике, истории традиций в связи с метафизической теорией тела даосов, книгой перемен и китайскими двигательными практиками эта работа.

Следы на песке.
Выводы американских нейрофизиологических исследований о роли  тела в качестве средства создания доречевых коммуникаций, к которым пришли учёные Стивен Браун и Лоренс Парсонс, могут быть подтверждены культурно-семиотическими исследованиями в области анализа китайской гимнастической традиции, её метафизических и метафилософских основ, а также соответствующего им историко-культурного материала.
Вместе с тем, позиции, изложенные в этой части моей работы, указывают и на то, что телесный способ осуществления коммуникации являлся не только звеном в цепи эволюции речи, но и довольно долго был её  альтернативной формой, имел логико-филосовские основания своих практических преимуществ и претендовал стать основой иного культурно-исторического развития человеческой цивилизации.
Благодаря своим дополнительным прикладным свойствам, этот способ развился в сложнейшие биомеханические и физио-энергетические практики, которые, несмотря на потерю коммуникационной самоиндентификации, обнаружили большую жизнеспособность в современной мировой культуре.
 Аргументация моих утверждений будет заключаться в анализе следа двигательно-семиотических практик в культурно-историческом материале метафизического, историко-хронологического, археологического, семиотического, каллиграфического, философского, фольклорного и этнографического плана.

Метафизический след.
У китайских метафизических концептов две основные черты.
Первая черта - это их стремление избежать описательных способов самовыражения и быть выражеными через логику языка схем и чисел. Тенденция к тому, чтобы исключить контакт со словом, прослеживается на протяжении всех трёх тысяч лет становления китайских метафизических моделей (исходя из научно обозримого диапозона). Документально этот срок отмерен от времени появления, условно выражаясь, канонического материала, который выглядит детонатором всего последующего метафизического творчества. Таким материалом  являются памятники «Дао-дэ-цзин», «У-цзин» («Пятикононие») и тексты, дававшие представления о метафилософских концептах более ранних эпох (например «Чжуан-цзы» о школе Хой Ши – «школа имён»). «Дао-дэ-цзин» и «Чжуан-цзы» будут рассмотрены ниже. Из «Пятиканония» нас главным образом будет интересовать «И-цзин» («Книга перемен»). Ей посвящена третья часть работы.
Вторая черта китайских метафизических моделей заключается в том, что процесс их становления продолжается до сегодняшнего дня и имеет тенденцию объясняться и развиваться за счёт уже не метафизических, а физических и математических положений современных научных позиций. (Например, концепция «ин-ян» - это концепция о положительных и отрицательных частицах в современной физике и т.д.).
Сразу, однако, следует отметить, что схематические и числовые модели  китайской метафизики выросли из описанных при помощи слова профилософских концептов, присутствующих в вышеуказанных исторических памятниках, а ни в коем случае не наоборот.
Моя гипотеза состоит в том, что данные концепты выражали стратегическую сторону  принципов создания сообщения, которыми пользовалась культура внеречевых форм коммуникации древнего Китая.
Культура же речевых форм попыталась отразить данные концепты при помощи своих средств выражения, что и вылилось в парадоксы и нонсенсы канонических текстов. Осмысляя эти тексты и чувствуя природу присутствующих там истин, культурная эволюция пыталась вновь отказаться от посреднических услуг слова и создать  схематическое, числовое и бинарно структурировнное («И-цзин») выражение основ знания той эпохи, когда это знание не выражалось при помощи слов, а являлось частью мироощущения человека.
Вопрос: что же указывает на правоту такой гипотезы в метафизических моделях древнего Китая?
Ответ: в центре их внимания всегда находится человеческое тело, его происхождение, природа и связь с окружающим миром. Рассмотрим эти модели.
«Человек живет в ци подобно тому как рыба живет в воде», - часто говорят даосы. Все это имеет самое непосредственное отношение к даосским практикам, ибо именно умение концентрировать, накапливать ци в теле, обеспечивая его беспрепятственную циркуляцию … образует самую суть даосских методов обретения бессмертия и совершенства…
Для традиционной китайской культуры нехарактерна вера в бессмертие души. Реальным признавалась только единая психофизическая целостность живого существа. Сам дух … понимался вполне натуралистически: как утонченная материально-энергетическая субстанция – ци. После смерти тела она рассеивалась…
… даосизм унаследовал от архаического шаманизма учение о множественности душ -- животных (по) и мыслящих (хунь). Тело выступало единственной нитью, связывающей их воедино. Смерть тела приводила к разъединению и гибели душ. Поэтому уже в глубокой древности огромное значение придавалось средствам продления физической жизни, а долголетие (шоу) стало одной из важнейших ценностей китайской культуры».
«Очевидно, что ранняя мистическая мысль Китая рассматривала присутствие неких трех творящих, но при этом безличностных начал, которые, в свою очередь, представляют некое "развертывание" Дао во внешнем мире. "Дао дэ цзин" (7-5 вв. до н.э.) говорит по этому поводу: "Дао порождает одно. Одно порождает два. Два порождает три. Три порождает мириады существ. Мириады существ несут в себе инь и объемлют ян, а пустотное ци приводит их в гармонию" (Чжан 42). Здесь фигурируют три базовых элемента: пустотная энергия ци, инь и ян. Фраза эта - очень загадочная и очевидно архаичная, породила немало комментариев. Обычно комментаторы понимают ее следующим образом: Дао порождает ци. Ци разделяется на темное (инь-ци) и светлое (ян-ци), а это, в свою очередь, порождает три начала: Небо, Землю и Человека.
…скорее всего, изначально эта фраза вообще была ритуальной формулой или заклинанием медиумов, о чем свидетельствует ее четкий ритм: "Дао шэн и. И шэн эр. Эр шэн сань. Сань шэн вань у". Позже она трактовалась многократно, но суть оставалась прежней: некое высшее начало развертывается и проявляется в этом мире постепенно, нисходя с глобальных форм до самого человека. И, как следствие, сам человек внутри себя также порождает это постоянное развертывание мира.
Не только мир, но и сам человек распадается на три уровня, повторяя вселенскую триаду Небо-Человек-Земля». Рассмотрим схемы (См. рис. 1).

«Древнекитайский философ-скептик Ван Чун (1 век н. э.), рассуждая о природе ци, привел пример, который можно считать классическим: ци, сгущаясь, становится веществом, а истончаясь - духом, подобно тому как лед при нагревании превращается в воду, а вода - в пар.
(Интересно, что этимологически иероглиф ци представляет собой изображение пара, поднимающегося над котлом, в котором варится рис).
Все, что есть в мире, - это ци, и кроме ци и его состояний ничего нет. Утонченное, разреженное ци - дух, сгустившееся – вещество».
«создание культуры для Китая - это, прежде всего, упорядочивание сущностей, прекращение действия хаоса… Восприятие мира китайцами всегда ситуативно и никогда не постоянно, т.е. мир постоянно трансформируется, а поэтому ничто не существует воистину и до конца, ничто не является истинным по своей природе и изначально…
…мотив истинности, которая может быть дана только как постоянная трансформация, и есть основа мистического представления инь-ян.
Первоначально инь и ян означали теневой и солнечный склоны горы (такое понимание можно, в частности, встретить в  "И цзине") - и эта символика как нельзя лучше отражала суть этих двух начал. С одной стороны, они представляют лишь разные стороны одной горы, не сводимые друг к другу, но и не отличающиеся друг от друга, с другой стороны, их качественное различие обусловливается не внутренней природой самого склона, а некоей третьей силой - солнцем, которое поочередно освещает оба склона.
…по сути, сам путь-Дао был не чем иным, как воплощением инь. Дао обладает всеми чертами инь и ни одной чертой ян. Прежде всего, оно "сокрыто", "неясно", "туманно". Оно обладает и чисто женскими функциями - порождает все явления и вещи этого мира. Оно вечно ускользает, его нельзя ни ощутить, ни выразить.
…Глобальный символизм присутствовал во всех аспектах мироосмысления китайцев, весь мир оказывался увязан в одно великое тело, все получало единый ритм во всем. Фэн-шуй было лишь одним из обозначений этой сакральной взаимосвязи».
Процесс перехода отрицательного в положительное и наоборот постепенен и включает в себя несколько, а именно, пять фаз, которые в соответствии с древней традицией называются пятью первоэлементамu У-син (См. рис. 2). Это Дерево, Огонь. Земля, Металл и Вода. Такой порядок перечисления называется порядком взаимопорождения. Существует и порядок взаимопреодоления, также важный для дaосской практики: Дерево преодолевается Металлом, Металл преодолевается Огнем, Огонь преодолевается Водой, Вода преодолевается Землей, Земля преодолевается Деревом и так далее. Какие же фазы процесса «один раз инь, один раз ян» маркируются этими «первоэлементами»?...- «Дерево - зарождающееся ян, Огонь - зрелое ян, Земля - равновесие того и другого, Металл зарождающееся инь, Вода - зрелое инь (и затем снова Дерево - зарождение ян). Одновременно каждый из пяти первоэлементов представляет собой маркер некоего классификационного ряда. Другими словами, китайская мысль устанавливает ряды соответствий между первоэлементами, как определенными состояниями ци и различными  явлениями, … воплощающими в себе эти состояния» (См рис. 3).

Ряды соответствий или классификационные ряды  в Сы сян (Четыре образа):
  Цянь — творчество, крепость, небо, металл, отец.
  Кунь — свершение, уступчивость, земля, мать.
  Чжэнь — возбуждение, движение, гром, первый сын.
  Кань — погружение, опасность, вода, второй сын.
  Гэнь — стояние, незыблемость, гора, третий сын.
  Сюнь — уменьшение, проницание, ветер, первая дочь.
  Ли — смычка, выявление, огонь, вторая дочь.
  Дуй — разрешение, радость, водоем, третья дочь.

После того, как  Четыре Образа делятся на Восемь Триграмм, обнаруживается два варианта компоновки их вокруг схемы Великого Предела (См. рис. 4). Первый вариант, "Прежденебесный", связанный с именем Фуси - это схема того, как был (или есть) устроен мир в довселенской или вневселенской бытийности. "Посленебесный" вариант связан с именем Вей-Ван и принадлежит бытийности человеческого мира. Схема бытийности человеческого мира, "Посленебесная", складывается в так называемый квадрат Ло Шу и активно используется традицией в обустройстве земного, человеческого прастранства (в архетектуре, землеустройстве, расположении погребений и т.д.). "Прежденебесная" схема недоступна профаническому сознанию для практического применения. Одна из известных схем расположения триграмм присутствует в И-цзин, в разделе «Шо гуа чжуань» (чжан 9) в виде семейной модели (об «И-цзин» подробнее будет сказано в третьей части моей работы).
 «В мире господствуют перемены (и); «совершенный мудрец следует им - и процветает, низкий человек противится им - и гибнет». И Дао-Путь - великий Регулятор перемен».
Происхождение этих знаний, как и самого даосизма, связывается с эзотерическими практиками некой социальной группы, функционировавшей как минимум во времена создания «Дао-дэ-цзина» и называющейся в литературе словом «сянь» или «Бессмертные сяни».
«…бессмертный в полной мере ощущал и переживал даосскую картину мира, реализуя идеал единства (единотелесности) со всем сущим и с Дао как таинственной первоосновой мира.
Обращаясь к концепции сяня, следует прежде всего посмотреть решение даосскими теоретиками проблемы соотношения духа и тела. Наиболее четко его выразил Гэ Хун (284-363 или  343 н. э.) в четвертой главе своего трактата «Баопу-цзы», указавший, что они соотносятся как плотина (тело) и вода в запруде (дух); когда воск истает, то и свеча перестает гореть... Во всяком случае, гибель тела приводит к гибели духа, как и в  додаосских архаических верованиях.
В комментарии к позднему (эпохи Мин, 1644) трактату «Канон зародышевого дыхания» («Тай си цзин», автор Ван Вэнь-лу) … Хуань Чжэнь говорит о соотношении жизненной энергии (ци) и духа (шень) следующее: «Дух - это дитя ци. Ци - мать духа. Дух и ци следуют друг за другом подобно телу и тени… Тело - жилище духа. Дух - господин тела. Если хозяин пребывает в покое, то дух живет в нём. Если хозяин обеспокоен, то дух покидает его. Если дух уходит, то ци рассеивается … Дух внутри ци подобен зародышу в утробе матери. Они единотелесны по самой своей сути».
В даосской онтологии «Юнь цзи ци цянь» (составитель  - Чжан Цзюнь-фан, 11 в.) также говорится: «Тело обретает дао и дух также обретает дао ... тело обретает состояние бессмертного и дух также обретает состояние бессмертного» (сочинение «Юань ци лунь» -- «Об изначальном ци»)…
…для даосов важна неразделенность духа и тела. Тело для даосов выступает условием функционирования духа, «колесницей духа». Поэтому очень важно сохранить тело. В современной практике, по мнению эзотериков, такой опыт воплотил в жизнь Пандито Хамбо-лама XII Даши Доржо Итигэлов (См. рис. 6-7).
По даосской теории, это осуществляется при помощи вынашивания так называемого «бессмертного зародыша». Подробно такую операцию описывает Евгений Алексеевич Торчинов. И опять в центре внимания человеческое тело и его загадочные возможности.
Поскольку само тело, как мы видели, представляет собой образ вселенной, некий сколок космической голограммы, оно управляется теми же самыми законами, которыми управляется и универсум. Следовательно, знание об одном есть ключ и к знанию о другом: «Знающий мать знает и дитя» - так говорится в  «Дао-Дэ-цзине».
« …в даосских текстах …много весьма сложных и даже запутанных космологических моделей, однако если вычленить из них самое главное, абстрагируясь от деталей и мифологических образов, то мы получим не что иное, как знаменитую «Схему Великого Предела» («Тай-цзи ту»), размышления о которой привели философа Чжоу Дунь-и (1017-1073) к созданию первой философской системы в рамках неоконфуцианской традиции. Однако создали… знаменитую «Схему» даосы, а к Чжоу Дунь-и она пришла от преемников известного даосского мудреца 10 в. Чэнь Туаня (ум. 989), которого и следует считать подлинным основателем неоконфуцианства! Рассмотрим эту «Cxeму»  в ее исконном даосском контексте и отнесемся к ней как к некоему «конспекту» даосских космологических моделей и учений…
…До сих пор среди ученых нет единого мнения о времени появления этого символа. Самой ранней возможной датой можно считать 2-3 вв. н. э. (философ 3  в. Хэ Янь в одном из своих сочинений описывает взаимодействие инь и ян так, как если бы перед ним лежал символ «Монады» и он описывал бы его). Самой поздней (и наиболее вероятной) датой является вторая половина правления диинастии Тан (9 в.)».
Так или иначе, все китайские гимнастические практики пытаются детализироваться и теоретизироваться через описанные метафизические даосские концепты, выраженные этим «конспектом».
Следующие рисунки (См. рис. 8-9) показывают, как вписываются эти концепты в теорию некоторых из традиционных школ «Тайцзи-цюань».
Тело человека (См. рис. 10) насквозь пронизано огромным количеством янских и иньских каналов, усеянных разного значения пунктами, называемыми энергетическими точками. На рисунке показаны два главных из них, наиболее важных для даосских теорий и практик – иньский и янский меридианы. Как и все прочие каналы, два главных канала замыкаются в круг в соответствии с вышеописанной схемой Тай-цзи ту. По ним циркулирует энергия в человеческом теле. Статические, дыхательные и биомеханические упражнения служат улучшению этой циркуляции. Вся схема гармонично коммуницирует с внешними и внутренними проявлениями ци других пространственных форм и существ (если внутри себя она находится в правильном, уравновешенном, состоянии). Положение тела при такой коммуникации наполняет некое «сообщение» направленное вовне тела эмоционально-смысловым содержанием, как бы находясь на «волне» Дао, «которое при этом ежемгновенно проявляется в вещах, явлениях, поступках и в этом смысле является вполне "посюсторонним". Космическое здесь постоянно проецируется на человеческое и проступает в особом витальном "энергетизме", энергетической потенции, как самого Дао, так и людей, которые смогли в полной мере постичь его. Сам путь-Дао воспринимается как начало энергетическое, одухотворяющее, например, в "Чжуань-цзы" сказано: "Он (т.е. Путь-Дао) одухотворил божества и царей, породил Небо и Землю"».
В связи с этим, становится понятным столь сильное увлечение ранних мистиков различными динамическими, статическими и дыхательными упражнениями, обычно объединяемыми под общим названием даоинь, что переводится, как: "вводить (ци в организм) и проводить его (по каналам тела)"
Циркулируя, энергия ци конкретного человека находит контакт с окружающим его миром (и другими людьми в том числе) выходя из тела и возвращаясь в него обратно, сообщаясь и взаимодополняясь. Такое взаимодополнение, взаимосообщение и, в прямом смысле, взаимопонимание происходит благодаря рядам пентастихийных корелляций в окружающих нас пространственных формах и явлениях. При помощи движений и положений тела в сочетании с управляемым дыханием и трансцедентальными состояниями  метаэмоционального плана, энергия ци входит и выходит в планируемое время, в планируемом месте. Ряд таких мест метафизическая традиция локализует на теле человека. Это и есть энергетические точки.  Ещё иногда они называются воротами. Таким образом, посредством дыхательных, медитативных или биомеханических упражнений те или иные ворота открываются и закрываются. Происходит коммуникация. 
Вот ещё одно любопытное замечание. Оно касается роли языка, как части  тела. Дело в том, что в даосских традиционных телесных практиках (например, в цигун), чтобы циркуляция ци по двум главным меридианам (а следовательно и по всем неглавным каналам) осуществилась, необходимо замкнуть оба меридиана в «Схему Великого Предела» (Тай-цзи ту). Это возможно осуществить только при соприкосновении  языка и верхнего нёба. Почему же круг не предполагает быть замкнутым изначально и без этого? Потому, что ци не равномерный поток, а управляемый адресантом в плане концентрации и разреженности. Разомкнул язык - и ци скапливается в байхуэй - верхней точке заднесрединного меридиана (возможно - циркулирует по какому-то выходящему за пределы человеческого тела кругу Тай-цзи ту). Сомкнул язык - и  мощный, сконцентрированный импульс (с одновременным выдохом) понёсся по каналам внутреннего круговращения, пробивая образующиеся тромбы в энергетических руслах. Или ещё этот импульс, по воле адресанта, может через вышеописанные ворота вступить в коммуникационные отношения с пациентом, врагом, другим человеком - в зависимости от ситуации. В мировой литературе мы часто читаем фразу: "он тяжело вздохнул..." - это тот случай, когда персонаж непроизвольно обращается к практике цигун и доречевым техникам, ничего о них не зная. Но тело устроено так, что оно об этом помнит.
Категория: Сундук Блэкборда. | Добавил: Flavius
Просмотров: 725 | Загрузок: | Комментарии: 1 | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Форма входа

Поиск

Друзья сайта


Copyright MyCorp © 2017