Антропологические игры, это такие игры, в которые мы играем даже тогда, когда не знаем, что играем в игры...        Flavius Claudius Iulianus (из не написанного)

Меню сайта

Категории раздела
Сундук Блэкборда. [33]
Бумаги, картинки, кино.

Опрос
Оцените мой сайт
Всего ответов: 1206

Статистика

Онлайн всего: 4
Гостей: 4
Пользователей: 0

Главная » Файлы » Авторские статьи. » Сундук Блэкборда.

Семиотика. Работа с историческим материалом. Часть 2.
11.02.2011, 20:27

Все они тем или иным образом влияют на поведение человека и составляют неразрывные четыре элемента прагматики как науки. Предметом этой науки является воздействие слова на поведение человека. Прагматика, в свою очередь, является частью более широкой науки, семиотики. Таким образом, мы видим, что в концепции Ч. Морриса достаточно большую роль играет вопрос о влиянии знака на поведение человека. В самом основании теории Морриса лежит принципиально иное понимание знака, чем у Соссюра и Пирса, рассматривающих знак исключительно как ярлык, отсылку или замещение какого-либо предмета или явления действительности, то есть с точки зрения его функциональной нагрузки. У Морриса знак представляет собой подготовительный раздражитель, смысл которого - побуждение к действию. Однако следует понимать, что стремление рассматривать социальную жизнь внутри связки "стимул - реакция" было весьма свойственно американской философии двадцатого века. И прагматизм Чарльза Пирса вполне ощутим в таких иных, на первый взгляд, и строго оформленных положениях о знаке Чарльза Морриса. Следует отметить, что американский неопозитивизм в лице Морриса представлял собой интересную научную школу, внесшую большой вклад в развитие современной семиотики и связанных с ней направлений в гуманитарных науках, среди которых можно выделить культурологию Тартуской школы и различные структуралистские течения второй половины 20-го века. Через них, возникая одно из другого, «воображение знака» с именем Семиотические Идеи Чарльза Пирса стало достоянием и инструментом исторического исследования.

В этом отрывке демонстрируется как бы сдвоенное свойство «воображения знака». Так называемый «кадр в кадре». Понимание семиотической идеи Пирса Моррисом, понимание понимания Моррисом Пирса структуралистами. 

 Вот это самое « движение сквозь время, всегда заданное знаку по его природе, обнаружение в нём не только эпох, но даже и веяний, настроений и есть третье свойство – «воображение знака» - пишет Г.С. Кнабе(20).

Отсюда вытекает четвёртое,  последнее, «подлежащее нашему рассмотрению, самое главное и коренное свойство знака – единство в нём объективной картины мира и личного её переживания, а, следовательно, его неисчерпаемость общезначимой рациональной логикой»(20).  Данное высказывание иллюстрирует вышеизложенную модель о координатах знака. У самого же Пирса об этом написано так: «Знак есть Познаваемое, которое, с одной стороны, так детерминировано (т.е. Специализировано) чем-то другим относительно себя самого, называемым его объектом (или, в некоторых случаях, когда Знак есть предложение «Каин убил Авеля», в котором Каин и Авель являются равным образом Частичными Объектами, более убедительно, быть может, говорить, что то, что детерминирует Знак, есть Комплексность, или Тотальность, Частичных Объектов. И в каждом случае объект есть в точности Универсум, членом или частью которого является специальный объект), в то время как, с другой стороны, он так детерминирует некоторое актуальное или потенциальное Мышление, где детерминацию я называю Интерпретантой, созданной Знаком, так, что это интерпретирующее мышление является, тем самым, косвенно детерминированным Объектом»(22).

По теории Пирса, условный "первоисточник" тоже обязан являться интерпретацией какого-либо объекта... Поэтому подлежит сомнению, что хотя бы один специалист не увидел бы в семиотических идеях Пирса чуть-чуть иного, нежели любой другой. Мысли Пирса прожили долгую жизнь, и, как бы ни прочитывались его тексты, как концепция это учение уже не отделимо от положений современных семиотических школ и даже от идей Фердинанда де Соссюра. Потому, что «…Существенная природа знака заключается в том» - пишет Пирс - «что он выступает посредником между своим объектом, который, предполагается, он детерминирует и который, в некотором смысле, является его причиной, и своим значением, или, как я предпочитаю говорить, чтобы избежать двусмысленностей, Интерпретантой, которая детерминируется знаком и является, в некотором смысле, его произведением, и которую знак репрезентирует….»(22).

Возможность повсеместного присутствия знаковости приводит Пирса к пансемиотической исходной предпосылке, согласно которой познание, мышление и даже сам человек имеют семиотическую природу. Как и любой знак, любая мысль связана с объектами мира и с другими мыслями, потому что «всё, о чём мы размышляем, имеет прошлое». Наконец, Пирс приходит даже к выводу, что «всякая мысль есть знак». Этот знаковый характер мыслей «в совокупности с тем фактом, что жизнь представляет собой поток мыслей, доказывает, что человек есть знак». Этот семиотический взгляд на человека и человеческое познание относится к настоящему, прошедшему и будущему:

Человек денотирует всё то, что является объектом его внимания в текущий момент. Он коннотирует всё то, что он знает об этом объекте, чувствует (от взаимодействия с ним) и то, что является воплощением формы объекта или способом его понимания. Интерпретанта человека - будущее воспоминание об этом познании, его будущее "я", или другое лицо, к которому он обращается.

Пирс пишет о знаке, что Знак, или репрезентамен, есть нечто, что для кого-нибудь в определённом отношении или в силу некоторой способности представляет нечто. Он обращён к кому-то, т. е. производит в сознании этого человека эквивалентный знак или, возможно, более развитой знак. Знак, который он производит, называется интерпретантой первого знака. Знак представляет объект не во всех отношениях, но в отношении к некоторого рода идее.

Знак, таким образом, - это не некий определённый класс объектов, но любое нечто, которое обеспечивает триадическое отношение опосредствования между Первым и Вторым.

Интерпретация или «интерпретирующая мысль» предполагает человека или животное в качестве интерпретатора. Мышление не обязательно должно быть связано с мозгом. Оно проявляется в работе пчёл, в кристаллах и повсюду в чисто физическом мире. Поэтому, согласно Пирсу, знаки обнаруживаются не только в мыслительных, но также в биологических, химических и даже физических процессах, и поэтому «весь универсум пронизан знаками».

Это утверждение демонстрирует неисчерпаемость того знака, который идентифицирован здесь, как «идеи Чарльза Сандерса Пирса». Эти идеи, претерпев во времени слияние с идеями Фердинанда де Соссюра, претерпев развитие в работах Фрегги, Ролана Барта, Юрия Михайловича Лотмана, Цветана Тодорова, в постструктуралистском смысле обнажили «слепые точки» конструкции, как невозможные к обнаружению в 19 веке, но в конце двадцатого вполне видимые благодаря открытиям, связанным с  психо-генно-нейро-лингвистической стороной семиотики и изложенные в работах В.В. Иванова «Чёт и нечет», «Введение в описательную семиотику» и «Семиотика науки». В этих текстах живёт и продолжает претерпевать свою интерпретанту, оставаясь при этом неисчерпанным знак историко-культурного семиозиса с именем «идеи Чарльза Спенсера  Пирса».

Вячеслав Всеволодович Иванов пишет: «На протяжении истории человеческого познания мира несколько раз менялось представление о том, в какой мере и в каких случаях можно считать осмысленным сообщения, направленные к человеку, или другого рода получаемые из внешнего мира или изнутри нервной системы сигналы, человеком воспринимаемые как знаки» (С.31.). «По мере придания всё большего значения процессам человеческой знаковой бессознательной деятельности в психоанализе и аналитической психологии граница между инстинктом и интеллектом  становилась менее определённой» (С.38.). «Мы находим (и) у пчёл те самые условия, без которых невозможен ни один язык: способность формировать и интерпретировать «знак», его расчленять …, этим актам, хотя и в зачаточной форме, присуща подлинная символика, с помощью которой объективные данные транспонируются в формализованные телодвижения, состоящие из переменных элементов и постоянного «значения» (С.46.). И далее: «Важнейшим отличием передачи информации, используемых беспозвоночными и низшими позвоночными, от человеческих средств общения»… «является то, что первые наследуются, то есть передаются генетическим способом, а вторые усваиваются при обучении» (С.48.)(37).

Каким же образом возможна современная классификация «знака» без этих положений, а также без того, что происходит со «знаком» в связи с деятельностью различных отделов головного мозга? «Знак» живёт и уже не может «дословно» быть тем, что он означал в 19 веке. Часть его «слепых точек» оказалась проявлена. В 21 веке он не может выглядеть так, как он выглядел в 19. Об этом кое - что можно прочесть и у самого Пирса:  «Я использую слово знак в самом широком смысле для любого медиума коммуникации и экстенции (расширения) Формы. Будучи медиумом, он детерминирован чем-то другим, называемым его Объектом, и детерминирует другое, называемое его Интерпретантой. Но в мышлении должны быть порождены некоторые дистинкции для того, чтобы правильно понять то, что имеется в виду под Объектом и Интерпретантой. Для того, чтобы Форма могла быть добавлена или сообщена, необходимо то, что она должна быть включена в Субъект независимо от коммуникации; необходимо, что должен быть другой субъект, в который включена та же самая форма, только как следствие коммуникации. Форма (и Форма есть Объект Знака), поскольку она реально детерминирует первый (исходный) Субъект, совершенно независима от знака; и все же мы можем и действительно должны сказать, что Объект знака не может быть ничем, кроме того, что знак репрезентирует. Следовательно, для того, чтобы согласовать эти две, вероятно, конфликтующие Истины, совершенно необходимо отделить непосредственный объект от динамического объекта»(22).  Непосредственный объект в нашем случае уже продолжает существовать лишь для истории науки, а динамический объект продолжает проявлять свою динамику в современной семиотике.

Вот, собственно, четвёртое свойство знака, в соответствии с идеями исторической семиотики, в этом и раскрывается.

В вышеизложенной части своей работы я продемонстрировал подход к объекту семиотического исследования, как к историко-культурному и вместе с тем научному материалу. Этот подход является частью метода, предлагаемого в курсе «Семиотика культуры» профессором Г.С. Кнабе. При этом научно-исторический текст может быть рассмотрен лишь как Текст семиотический, несмотря на то, что он обязательно раскрывается в максимально возможном диапазоне своих концептуальных положений и в динамике своего развития. «Семиотический текст вбирает в себя позднейшие смыслы, в исходном замысле возможные, но непосредственно и прямо в нём отсутствующие. Поэтому выводы из семиотического анализа всегда остаются более убедительными, чем доказательными. Доказательность есть стихия «произведения» (в нашем случае «идеи»), и опирается она на прямой смысл документов, с «произведением» связанных. Дело семиотика, который работает не только с «произведением», но и с Текстом, строить свой анализ системно и потому убедительно, проверяемо, но на однозначную документальную доказательность он претендовать не может и не должен»(20).


ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗДЕСЬ

Категория: Сундук Блэкборда. | Добавил: Flavius
Просмотров: 1475 | Загрузок: | Комментарии: 1 | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Форма входа

Поиск

Друзья сайта


Copyright MyCorp © 2017